«Social translation» - социальная сеть переводчиков
Регистрация и размещение информации на сайте бесплатны. После того, как вы в первый раз войдете на сайт (сразу после регистрации), добавляйте вакансии, резюме, темы о обсуждения на форуме, информацию, статьи и многое другое.
Заказать перевод у нас

Наши услуги

Последняя информация
Реклама на сайте
Пожертвования
Если вы довольны, что нашли переводчика без посредников и хотите помочь развитию проекта, вы можете сделать пожертвование


Для перечисления пожертвований через Сбербанк используйте наш счет: 4276 8380 8927 3652
Обзор информации




Когда в стилистике всплывает проблема о роли рассказчика
Чтобы сделать заказ на перевод, перейдите на страницу профиля этого пользователя

Когда в стилистике всплывает проблема о роли рассказчика, — ясно. Тогда, когда заходит речь о введении словесного потока в русло одного языкового сознания, когда возникает потребность прикрепления семанти­ческой вязи рассказа к индивидуальному образу с известной психологиче­ской и общественно-бытовой окраской. Для стилистики вопрос о функциях рассказчика — проблема семантики.

 

 «Самый момент не­которого сложного расположения речевого материала играет громадную роль и вводит речевые факты в светлое поле сознания, внимание гораздо легче на них сосредоточивается. Монолог не только подразумевает адек­ватность выражающих средств данному психическому состоянию, но вы­двигает, как нечто самостоятельное, именно расположение, компониро- ванье речевых единиц... Здесь речевые отношения становятся определи­телями, источниками появляющихся в сознании по поводу их самих переживаний»). Монолог — это особая форма стилистического построения в речи. Поэтому по отношению к нему надо ставить вопрос не об языко­вых, а стилистических новообразованиях. Правда, там, где виды куль­турно-общественного речевого общения утонченны и сложны (как в среде интеллигентской), — монологическая речь особенно часто является теми воротами, через которые входят в язык новые слова — слова иных язы­ков, диалектов и жаргонов. Но чаще — монолог, оставаясь в пределах лексики и грамматической системы данного говора, создает стилистиче­ские параллели, выковывает фразеологию, определяет стилистические функции разных синтаксических схем. Свободное владение формами монологической речи — искусство, хотя, как и всякое искусство, у от­дельных субъектов оно может обращаться в трафарет. Конечно, и из диалога должно делать искусство, но для этого нужна подобранность собеседников. Для монолога же необходима лишь творческая сила инди­видуального своеобразия.

Виды монологической речи различны — в зависимости от профессио­нально-служебных расслоений и форм общественных взаимодействий. Но изучение монологической речи не начато лингвистикой. Поэтому клас­сификации форм монолога с точки зрения его жанровых разновидностей нет. Приходится оставить в стороне все те формы монологической речи, которые в практике повседневной жизни не прикреплены к общим нор­мам семейно-домашнего обихода, как, например, — лекции, доклады и т. п. Придется пройти мимо разновидностей письменной дюнологической речи. Тем более что многие из таких форм почти исключают элементы словес­ной игры, свободного словесного построения, так как введены в пределы «делопроизводства».

В кругу непосредственного бытового говорения выделяются моноло­гические речи четырех типов: монолог убеждающей окраски — прими­тивная форма ораторской речи; монолог лирический как языковая форма изъявления эмоций; монолог драматический как сложный вид речи, в ко­торой язык слов является лишь как бы аккомпанементом другим системам психических обнаружений — путем языка мимики, жестов, пластических движений и т. п., — и, наконец, монолог сообщающего типа.

Разделение этих форм монологической речи обусловлено не столько тематикой, сколько различием функций языка. В самом деле, аффектив­ный язык, язык как выразитель эмоций, имеет свои синтаксические формы и даже свою семантику, которая определяется не гносеологиче­скими нормами речи, а ее своеобразной «музыкой», ее экспрессивными ат­рибутами и направленностью «чувственного тона». И это определяет свое­образие монологических конструкций этого жанра.

Язык в убеждающей функции, императивно-волевой, как особая раз­новидность привлекал интерес исследователей не раз (см. у Vendryes’a) *.

Монолог драматический ближе всего к диалогу, к непосредственной связанности фразовых единиц с мимико-жестикуляционными сообще­ниями, с телодвижениями. Если монологическая речь вообще характери­зуется установкою на словесную композицию, ослабленностью мимиче­ского и пантомимического сопровождения, в отличие от диалога, то монолог драматический является, в сущности, формой напряженного диа­лога с опущенными репликами, строится по принципам диалогической речи, представляя как бы сцепку отдельных реплик.

И, наконец, монолог сообщающего типа опирается в большей степени на логически-предметную структуру языка, тяготея к непосредственной установке соотношений между динамикой логически-предметного и сло­весного рядов. Однако, в зависимости от того, выступают ли слова как зерна логических понятий в своей отвлеченно-познавательной функции и подчинены ли они в своем движении по преимуществу формам логиче­ских соотношений, или же они, развивая занимательно-повествовательную фабулу, согласованы в своем беге с динамикой предметного ряда, — раз­личаются две разновидности монолога сообщающего: монолог-рассуждение как примитивная форма «ученого» языка и монолог повествующего типа. На этой последней речевой деятельности и надо остановить внимание при выяснении понятия сказа.

Монологическая речь повествовательного характера и по своему лек­сическому составу, и по сочетанию слов в синтаксические ряды тяготеет к формам книжного языка как к идеальному пределу. Это понятно: диа­логические формы лишь частично вмещаются в структуру монолога, кото­рый далеко выходит за пределы всякой расширенной реплики. И инто­нация, и лексика, и синтаксические рамки — здесь сложнее, чем в диалоге, а главное, многообразнее и «искусственнее». Можно, кажется, утверждать, что значительная часть интонационных вариаций и форм словорасполо- жения в повествующем монологе (особенно в среде литературно-образо­ванных людей) — происхождения книжного или вообще вторичного, т. е. создались путем приспособления синтаксических построений письменной речи или вообще закрепленных в каких-нибудь мнемонических знаках сложных речевых образований к системе устного произношения. Конечно, тут необходимы всевозможные оговорки. Чем глаже монолог, чем закруг­леннее и ровнее в нем движение фраз, чем меньше в нем отражений не­посредственной борьбы между словесной и предметной сферами речи,, тем больше в нем элементов «книжной» продуманности, тем больше форм литературно-письменного языка, которые проникают разными путями и в далекие диалектические сферы.

Но тенденция к сближению с монологами письменной речи не осуще­ствляется целиком в произношении (даже в сфере литературной речи). Ведь и у опытных, «искусных» рассказчиков возникают обрывки словес­ной цепи, затруднения в выборе адекватных представлению фраз, паузы, которые заполняются целой гаммой нечленораздельных звучаний или пустых слов (вроде: «так сказать», «знаете», «гм-да.. .», «того...», «так вот» и т. п.), и разные уклоны от логически-прямолинейного движения словесных рядов. Кроме того, словесная ткань рассказа может разры­ваться потоком эмоциональных комментариев рассказчика — с непосред­ственным обращением к слушателям и с звучной вереницей междометий. Вообще, чем ярче взволнованность рассказчика, аффективное отношение его к предмету речи, тем дальше его монолог от логической скованности письменного синтаксиса и лексики книжного языка. Поэтому монологи пьяных, даже тех, кто прекрасно владеет формами литературной речи, далеки от норм. Осуществлению норм письменной речи могут также ме­шать разные индивидуальные аномалии рассказчика, расстройства рече­вой функции (например, заикание, афазия и т. п.), под влиянием которых исполнение не отвечает намерению.

Так уже в системе литературного языка монологи повествующего типа окружены сложною цепью разнородных причин, под воздействием которых происходят отступления от норм литературно-книжного общего языка в сторону непосредственных обнаружений индивидуального говорения. Монологи эти являют текучую форму речи, колеблющуюся между двумя полюсами — сложными логизованными монологическими построениями книжного языка и разнообразием экспрессивных изъявлений в повествую­щей реплике обычного диалога.

Монолог повествующего типа мыслится возможным не только на почве литературной речи, но и в рамках любого диалекта. И тут еще резче вы­ступают грани между монологическими формами письменно-литературной речи и вариациями устной. Строится лестница постепенных нисхождений от форм общего языка к народно-диалектической лексике и даже к ус­ловным образованиям жаргонов — разговорных и книжных, например церковного. Но и на почве других диалектов монолог повествующего типа сохраняет свою природу «искусственного», «художественного» сооруже­ния. Он редко умещается в пределах живой диалогической речи говора. Он всегда хранит в себе элементы традиции и причудливых форм разно­язычного смешения. Проф. Н. М. Каринский обратил внимание (в своем описании говоров Бронницкого уезда) * на роль «бывалых людей» как профессиональных рассказчиков-говорунов, через которых проникают в народный обиход осколки литературной речи в искаженном виде. Их речь — нечто вроде речей прохожего в пьесе JI. Толстого «От нее все качества». Своеобразная интерпретация книжных, особенно иностранных речений, смешанные формы синтаксиса, несогласованность синтаксиче­ского движения с лексическим наполнением, вообще — сложная амаль­гама разнодиалектных элементов, живых и искусственно созданных,, вставленная в мнимую рамку литературно-стилистического оформления под образованных людей, — характеризует повествующие монологи этих бывалых людей.

Нет необходимости перечислять все типы возможных комбинаций в повествовательных монологах с диалектической окраской. Сознательно­конструктивное пересечение разных языковых сфер — характерная их черта. Элементы книжной речи, искусственные образования на ее основе, индивидуальные обнаружения этимологической настроенности, пестрый синтаксический узор сложных сочетаний, разнообразие наслоений этно­графической диалектологии — все это может скреститься в стилистиче­ском построении какого-нибудь рассказчика, соприкоснувшегося со мно­гими диалектическими сферами речи — непосредственно или через других.

Просмотры: 2489 просмотров    | Пожаловаться на эту статью |
Отправить сообщение Добавить пользователя в Мои контакты Рекомендовать этого пользователя

Комментарии (0)